В ТОБОЛЬСКОМ ОСТРОГЕ
При следовании на каторжные работы в Казаковский прииск видный революционный демократ, сподвижник
Н. Г. Чернышевского, публицист и поэт-переводчик Михаил Михайлов был задержан в Тобольске, где в ожидании документов пробыл около месяца. Здесь, в местном остроге, он встретился с несколькими политическими ссыльными. Среди них я обратил внимание на одного, который оказался нашим соотечественником и которому Михаил Ларионович посвятил несколько строчек своих воспоминаний.
«Удачнее было желание мое видеться и познакомиться с другим политическим преступником (какое это было нелепое название, особенно в применении к настоящему случаю), — пишет Михайлов, — сосланным, впрочем, только на жительство в Тобольскую губернию (хоть и без срока). Я говорю о ксендзе-канонике Маевском, который виноват оказался в том, что не остановил народа в Гродно, желавшего церковной процессии, а, напротив, сам ее повел. При этом, впрочем, не произошло ни замешательств, ни столкновений. Епископ, которому Маевский донес о желании народа идти крестным ходом, поступил дипломатически; он не запретил его, а только сказал, что процессия будет остановлена военною силою. Это не помешало Маевскому идти с крестами и пением. Дойдя до места, где были расположены войска, он обратился к богомольцам и сказал, что обет их исполнен, а бороться с вооруженною силой было бы бесполезной резней, которая не может быть приятна богу. Все стали на колени, пропели свои молитвы, возвратились в церковь и потом спокойно разошлись по домам».
Следует заметить, что Михаил Ларионович воспроизвел рассказ Маевского буквально с протокольной точностью. Вот как этот инцидент описал в своем дневнике министр внутренних дел П. А. Валуев: «В Гродне декан Маевский организовал процессию, объявив о ней заранее, и привел в исполнение, несмотря на увещания и запрещения начальствующих. В назначенный день и час вынуждены вывести войско. Губернатор сам выехал на площадь. Развели мост и действительно не пустили процессию за Неман. Но Маевский отслужил литанию на площади и сказал слово народу, объявив, что правительство помешало выполнить обет, но что бог видел их желания. Затем все разошлись».
Эта процессия состоялась в Гродно 14 августа 1861 года, являлась продолжением манифестаций и молебствий, начавшихся еще весной этого же года, носившая демонстративный характер и обозначавшая начало новой волны национально-освободительного движения.
Далее Михаил Михайлов пишет: «Кажется, следовало бы поблагодарить человека за удержание, как говорится, народа в границах спокойствия; но Маевского схватили, продержали в Вильно в тюрьме и препроводили сюда (в Тобольск. — В. А.)… Любопытно замечание, сделанное Маевскому по этому поводу Назимовым: «Вы хотели надуть бога, — сказал он, — но люди в девятнадцатом столетии вас разгадали». Назимов-то человек девятнадцатого столетия! Неправда ли? Это очень мило».
А вот что пишет по поводу этого эпизода министр П. А. Валуев в своем дневнике: «Губернатор (В. И. Назимов. — В. А.) записывает: «Порядок не был ни на минуту нарушен; никаких происшествий и несчастий не было, и никто не арестован». Виленский генерал-губернатор Назимов тем не менее арестовал Маевского, хотел судить его и даже расстрелять, но получил отказ со стороны Валуева, опасавшегося, что в таком случае «он из него сделает святого».
Не могу не привести отзыв Михаила Ларионовича об Иосифе Маевском: «Мы обедали с ним вместе у смотрителя и потом просидели часть вечера. По русским фразам, которые он приводил в своем рассказе, можно было видеть, что он хорошо говорит и по-русски, но он утверждал, что это ему трудно, поэтому рассказывал по-польски. Вообще он говорил замечательно красноречиво и умно и, вероятно, пользуется в Гродно большим влиянием и популярностью. Вообще он произвел на меня очень приятное впечатление своими здравыми суждениями, насколько они не разногласили с его католическими, или — лучше сказать, — христианскими тенденциями. Впрочем, может быть, он показался бы мне и еще лучше, если бы мы разговаривали только вдвоем; официальное положение нашего хозяина (смотрителя. — В. А.) должно было несколько смягчить его речь».
Необходимо сказать, что Михайлов получил хорошее домашнее образование, одним из учителей его был ссыльный поляк, фамилию которого пока не удалось установить. Поэтому польский язык он знал великолепно. Михаил Ларионович первым в России перевел одно из крупнейших произведений польского поэта-романиста Зигмунта Красинского (1812—1859) — его драматическую поэму «Небожественная комедия» (1835), а также стихотворения Адама Мицкевича (1798—1855) — «Сон» (1848) и «К польке-матери» (1830).
Будучи мастером художественного слова, революционер-демократ Михаил Михайлов оставил нам словесный портрет своего польского друга: «Наружность Маевского не особенно представительна. Он невысокого роста и сильно согнувшийся, сутуловатый. Продолговатое лицо его приятно, и в серых, какого-то свинцового цвета, глазах есть что-то действующее магнетически на нервных людей; очень развитые губы показывают, что он не прочь от наслаждений мира сего, ни от вина, ни от женских поцелуев. Ему никак не более на вид сорока лет; коротко остриженные русые волосы его еще довольно густы».
«Как присланный на жительство без лишения прав, — заканчивает Михайлов свои воспоминания о гродненском ксендзе-канонике, — Маевский избег, разумеется, острожного помещения и жил на частной квартире. Он, кажется, рассчитывал остаться в самом Тобольске, и это — при других условиях — было бы возможно. Он отслужил три обедни в здешнем костеле. Остроумный губернатор, угадавший свое подобие в свином рыле, нашел это почему-то неудобным — и вот теперь Маевского хотят перевести из Тобольска в уездный город Курган. Должно быть, хороший город, я о нем никогда не слыхивал».
Об уме губернатора может дать представление следующий случай, бывший во время пребывания Михаила Михайлова в Тобольске. Кто-то явился здесь в маскарад, сделав себе маску в виде свиного рыла, и повесил орден на шею. Губернатор принял это на свой счет и велел вывести гостя.
К сожалению, дальнейшая судьба Иосифа Маевского нам неизвестна. Но, может быть, гродненские краеведы попытаются отыскать о нем какие-либо сведения и с удовольствием поделятся с нами.