«Он очень мудро сделал»

О том, каково приходится женам политбеглецов, корреспонденту «БелГазеты» рассказала Милана МИХАЛЕВИЧ, супруга экс-кандидата в президенты Алеся Михалевича.

- Глава МИД Чехии сообщил, что Алесь попросил в Чехии политубежища. А вам об этом что-то известно?

- (Успокаивая грудного малыша.) Что-то Аленка хочет спать раньше обычного… Услышала об этом даже не из новостей - сегодня (18 марта. - «БелГазета») некогда было их читать, - а от журналистов, которые звонили спросить об этом.

- В СМИ появлялась информация о том, что после того, как ваш муж был отпущен из СИЗО, ему позвонил этот самый глава МИД Чехии… Может, тогда и было сделано предложение сбежать?

- Я не слышала самого разговора, но, насколько я знаю, единственное, в чем Алесь просил содействия, так это в организации международного расследования преступлений, имевших здесь место. И еще о содействии приезду спецдокладчика ООН.

- Вы сказали, что не собираетесь выезжать за рубеж, хотя у вас есть необходимые визы. Почему?

- А какова причина уезжать?

- Быть с мужем…

- Меня больше всего волновала реакция старшей дочери на его отъезд: у них очень близкие отношения с папой, я переживала, как она это воспримет. Она сказала: если папа в безопасности, если с ним все будет хорошо, я готова его не видеть несколько месяцев. О том, чтобы его не видеть не несколько месяцев, а несколько лет, я с ней побоялась заводить разговор.

- Детям вы объясняли, где папа?

- Где папа, я сказать им не могла - сама этого не знаю. Надеюсь, скоро узнаю... В понедельник (14 марта. - «БелГазета») утром я рассказала старшей дочери, что произошло.

- В Сети вам сочувствуют - мол, он предал семью, бросил детей…

- Раз он так поступил, значит, у него были очень веские основания. Конечно, это было шоком для меня. Но импульсивно, без серьезных причин, Алесь такие решения не принимает.

- Тем не менее он ведь наверняка рассчитывает увезти вас…

- Я никуда уезжать не собираюсь. Я надеюсь, что мой муж сможет когда-нибудь вернуться в Беларусь.

- А вас выпустят, если все же решите уезжать? Ведь на пресс-конференцию после ареста мужа в Варшаву не выпустили…

- Тогда нас действительно остановили за Барановичами: официальных документов так и не показали, никаких постановлений тех, кого- они назвали «компетентными органами».

Ответ Генпрокуратуры на мою жалобу так и не пришел. Точнее, пришло сообщение, что мое обращение перенаправлено в КГБ, а из КГБ ответа не поступало…

Я действительно в ближайшее время никуда не собираюсь, я уже пропустила все сроки подачи заявок на научные конференции, куда меня приглашали и куда мне бы хотелось съездить.

- Вы не боитесь мести спецслужб? В Сети уже размещена подборка примеров, как у нас сыновья (а также жены и дочери) «ответили за базар» отцов... Вряд ли спецслужбы способны на христианское всепрощение…

- (Пожимает плечами.)

- Чувствуете себя в безопасности?

- Что под этим подразумевается?

- То, что спецслужбы не будут предпринимать никаких действий в отместку Алесю…

- В открытую они действовать не будут, учитывая международное внимание.

- Какие-то дополнительные меры безопасности соблюдаете? Цепочка на двери, не ходить по темным подворотням…

- Нет, у нас даже железной двери нет пока в квартире. А зачем? Гулять по ночным клубам я в любом случае не буду, как вы понимаете. (Смеется.)

- Ваша первая мысль, когда вы узнали из блога, что муж ночью выехал за границу?

- Он ушел в субботу (12 марта. - «БелГазета») вечером на запланированные встречи - не один, вместе с людьми, которым я глубоко доверяю. Не было мыслей, что что-то плохое случилось или могло случиться. Если бы что-то произошло, они бы со мной связались. Они связались немного позже - уже в воскресенье, и сообщили, что все хорошо. Как я потом узнала, это «хорошо» означало, что он пересек границу. Потом Алесь попросил прощения, что все это произошло так внезапно.

- Вы простили его?


- Не могу сказать, что я так прямо обиделась. Просто это было потрясение - узнать из блога о том, что он уже не здесь… Я сейчас вижу, что он очень мудро сделал. Так он хотя бы смог защитить свою семью - от новых допросов, разбирательств. Мне действительно нечего сказать. Я не знаю, где он, как он уехал. Знаю, что он в безопасности, и для меня это главное.

Сейчас как-то полегче, чем было в начале всей этой истории, сразу после выборов. 19 декабря вечером мы даже не смогли толком попрощаться. А ведь Алесь всегда, когда уходил на работу, подходил и целовал на прощание. Бывало, особенно перед командировкой, даже возвращался ради этого. После того как он вышел из СИЗО, даже если я на 15 минут за хлебом выходила, мы всегда прощались, как будто последний раз виделись. Поэтому у меня не было ощущения какой-то брошенности.

- Хоть что-то предвещало его исчезновение? Может, у него выражение лица было какое-то торжественное, рубашку сам погладил или детей поцеловал без особой на то причины…

- Ничего необычного в его поведении не было. Он пытался уговорить меня с детьми уехать за границу без него в свой первый же день на свободе, еще до того, как рассказал обо всем, что происходило в СИЗО. А потом ему рассказали, через что мы прошли за два месяца, какая у нас была… интересная жизнь все это время. Возможно, поэтому он еще тогда понял, что меня уговаривать уезжать нет смысла.

- Жены в разлуке переживают за мужей, как за больших детей. Вы беспокоитесь, накормлен ли, не простужен ли, повязывает ли шарфик без вас? Или Алесь у вас самостоятельный?

- Беспокоюсь, конечно. Но после СИЗО он стал более самостоятельным. Надеюсь, такой проблемы, как выключить пельмени в нужный момент, у него не будет.

- Ладно без шарфика - но как он там без паспорта?

- Как сообщил КГБ, паспорт у них. Последний раз они отказались Алесю его отдать, как и некоторые другие вещи, которые забрали при задержании. Отказались отдать мне ноутбук старшей дочери. Хотя буквально за неделю до выхода Алеся из СИЗО его сестра в очередной раз об этом спрашивала, уже относила ходатайство. Следователь был ласков: дескать, у меня тут сто-олько этих компьютеров! Пусть Милана за ним придет (они очень вежливо нас всех называют). Но сейчас резко передумали его возвращать, вот есть письменный ответ. (Достает объемистую папку переписки с госорганами.) Суть в том, что я не имею права просить ноутбук назад, т.к. я не участница уголовного процесса. (В письме ноутбук определен как вещественное доказательство.)

Вот еще одно интересное письмо. Дело в том, что двери у нас в квартире выламывали два раза. Один раз - когда задерживали Алеся: при задержании подозреваемого в тяжком преступлении они имеют право это сделать. Когда это произошло во второй раз, уголовное дело возбуждать отказались, официальная версия такова: дверь взломали, но никто туда не заходил, из квартиры ничего не пропало. Взломали просто из спортивного интереса. Поскольку дверь недорогая (сумма ущерба не превышает 40 БВ), то…

- (Просматривая письмо.)«Установить лицо, взломавшее дверь, не представилось возможным»…

- Да-да.(Смеется.)

- А не слышали ли высказываний о муже в духе «улизнул, а остальным в тюрьме гнить»?

- Во-первых, вы, наверное, сами можете составить мнение о тех людях, которые так комментируют это событие. Во-вторых, не знаю, будет ли меня муж ругать за то, что я это озвучила… В нашей последней переписке была фраза «я з’ехаў, каб вярнуцца». В-третьих, определенные результаты его работа уже приносит. Надеюсь, что он сможет ее довести до конца, что будет международное расследование происходящего в СИЗО и больше никому, кто там окажется, не придется проходить через то, через что прошел Алесь.

- Самые «жареные» интернет-комментарии (вроде «Михалевич уехал наслаждаться легалайзом», «Михалевич сбежал с любовницей», «Михалевич заброшен КГБ в тыл врага, чтобы выпрашивать кредиты») - это шутки сетевых «хомячков» или вбросы спецслужб?

- Вы меня повеселили… Мне кажется, ребята сейчас кусают локти из-за того, что так хорошо смотрели, все было под контролем, но упустили. Они искренне были убеждены, что он еще находится в Беларуси. В разговоре с сестрой Алеся человек из органов обмолвился, что им все известно, они скоро его нам предъявят, «он ведь пользуется мобильным телефоном»… А он оставил дома оба мобильных телефона! Сейчас все эти броски снежками вдогонку выглядят смешно.

- Некоторые эксперты говорят, что Алесь мог тем самым ухудшить положение других обвиняемых…

- Я сейчас вспомнила, что он в субботу вечером просил у меня телефоны юристов. Позже я узнала, что он связывался и выяснял юридические аспекты вопроса. Несмотря на то что он сам юрист по образованию, он решил еще проверить это у коллег. Видимо, только после того, как убедился, что никому это с точки зрения законодательства не повредит, окончательно принял такое решение.

Другое дело, что, когда он рассказал о тех ужасах, которые происходили в центре Минска, возможно, это уменьшило шансы кого-то другого оказаться на относительной свободе. Они действительно очень опасаются того, что люди начнут массово подтверждать слова Алеся. Были люди, которые в частных беседах подтверждали: да, так и было, но мы не хотим об этом говорить. Надеюсь, если приедет спецдокладчик, будет подробное расследование этого вопроса, это что-то изменит. Потому что это было и это правда. У меня слова мужа не вызывают сомнений.

- Не отговаривали Алеся стремиться в президенты?

- У меня не было физической возможности отговаривать его или как-то это с ним обсуждать. Когда решение принималось, я была в больнице - сначала в ожидании этой вот красотули, потом уже вместе с ней, потом был карантин по гриппу, потом реанимация, потом наконец мы приехали домой, и Алесь сообщил мне о принятом решении. Начала задавать вопросы, но он сказал: «Сонейка, людзi ў мяне паверылi, я не магу іх падвесцi». Он очень гордился командой, которую собрал, я никого из них не знала, с некоторыми только постфактум, после 19 декабря, познакомилась. Но мы договорились, что семья останется за рамками кампании.

- А вы ни о чем не жалеете? В стране столько мирных, «неотмороженных» мужчин, которые никуда не баллотируются, которых никто не пытает, которые никуда не сбегают…

- Я свой выбор сделала почти 12 лет назад. Алесь сделал предложение 31 декабря 1998г., с колечком, очень красиво… Я бы никогда в жизни не подумала о том, что все случившееся могло когда-нибудь произойти со мной, моими детьми. Но, видимо, так бог распорядился. Надеюсь, когда у меня будет возможность вернуться в науку, к конференциям, я смогу на них попасть. Но совсем уезжать не хочу. У меня такое впечатление, что, возможно, этим ребятам было бы очень удобно, чтобы я уехала.

- Чтобы закрыть вопрос с семьей «беглого каторжника»?

- Может быть, и так.

Фото: nn.by