Как в Крыму соотечественники становятся согражданами

Украина для меня начинается в Домодедово с очереди на регистрацию, где я узнаю одного из несостоявшихся народных губернаторов Донбасса. В ожидании посадки на задерживаемый борт в Симферополь мы разговариваем в кофейне.

Этот коммуникабельный, приятный, ухоженный человек с безупречным маникюром, шагающий в хорошем костюме с канала на канал российского ТВ, вовсе не похож на стереотипизированного бородато-брутального командира боевиков-сепаратистов в камуфляже, какими их рисуют западные медиа. У нас с ним есть что-то общее, кроме языка. Избавленная от предпраздничного пафоса георгиевская ленточка у него пришпилена к лацкану, у меня – повязана на рюкзак. Т.е. Победа для нас не пустой звук, а «Колорадо» ассоциируется исключительно со штатом и жуками. В остальном на мир (и, прежде всего, Украину) мы смотрим по-разному.

С демонстративной гордостью он рассказывает о том, как его били в СБУ и вывозили в лес. «Слава Богу, что чекисты, а не Правый сектор - так был уверен, что хоть не убьют», - он показывает следы от наручников и почти весело сокрушается о том, что «сутки сложно сидеть с мешком на голове – постоянно ждёшь удара». Узнав, что собеседник уже несколько раз отказывался от предложенного российского гражданства – «я хочу вернуться на Родину, когда мы победим хунту» - спрашиваю:

- Вы украинец?
- Что вы понимаете под этим словом? – уходит он от ответа, но позже поясняет, что гражданин Украины он по паспорту, а в душе – русский. - У Путина на свитере был 11-й номер – и референдум прошёл 11-го числа. Путин забил шесть шайб – это значит, что шесть областей должно провести референдум. Осталось четыре…. А Мишка на Олимпиаде? – торжествующе намекает он.
- Мишка тоже причастен? – интересуюсь я судьбой талисмана.
- Мишка – это Россия. А задувал он горящую шину. Украину то есть.

Моя рациональность борется с ним:

- Но ведь там же чаша была.
- Горящая шина! Это всё путинский символизм. Владимир Владимирович любит говорить символами.

Видя, что моё сознание не сдаётся, он бросает:

- И это вовсе не теории заговора. Это факты!

Обстановка в Донбассе рвёт прямую Москва-Симферополь, добавляя к времени полёта почти час. Boeing-757 вежливо огибает территорию Украины, прочерчивая красный пунктир курса на мониторе исключительно по российской территории.

Мы оба смотрим в иллюминатор правого борта, за которым где-то внизу – Донбасс.

- В Москве на наши участки пришло 56 тысяч человек.
- Вы голосовали?
- Конечно, нет. Я же не зарегистрирован в Донецке, - говорит он, будто считает процедуру безупречной.
- Бюллетени не были защищены, их печатали прямо на участках на принтерах, люди голосовали за родственников… вы считаете, что результаты при такой процедуре могут быть признаны?
- Поймите, в условиях функционирования киевской хунты не так уж важно несоблюдение процедуры. В принципе это референдум-совет – нам важно показать Киеву, что население Донбасса не хочет жить с ним.

Этот человек, живущий в России, говорит лишь о войне, в которой участвует. Полёт в мирный Крым для него – время короткой передышки. На войне нет места сомнениям, и его искренняя убеждённость действует на меня так сильно, что вопрос повисает сам собой: то ли его штампами перекормило федеральное ТВ, то ли он пишет для него подводки, то ли они вместе описывают объективную реальность.

- К России мы присоединяться не собираемся, - уверенно рассуждает он о перспективах, пока самолёт катится по рулёжке к зданию аэровокзала. – Мы создадим своё собственное государство – Новороссию!

На включаемые пассажирами мобильники приходят сообщения операторов «большой тройки», один из которых пишет «добро пожаловать», дипломатично не уточняя куда, а другой предлагает подключить услугу международного роуминга.

Первое, что я фотографирую, когда выхожу на трап, - российский флаг, развивающийся над радиомачтой. На здании аэровокзала надпись на одном из государственных языков российской республики Крым: «ЛАСКАВО ПРОСИМО». С этого момента становится понятно, что возвращение Крыма в Россию только началось. Не одни сотовые операторы опаздывают за решениями крымского народа и российской власти. Здесь пока всё ещё «КУРIННЯ ЗАБОРОНЕНО», а POLICE дублируется как «МИЛИЦИЯ». Вдоль дорог гораздо чаще, чем «СПАСИБО ЗА ЧИСТУЮ ОБОЧИНУ», чернеет на жёлтых щитах «ДЯКУЕМО ЗА ЧИСТЕ УЗБIЧЧЯ».

Вопреки рассказам федеральных телеканалов, украинских автомобильных номеров с сине-жёлтыми полосками пока больше, чем тех, на которых цвета украинского флага заклеены бело-сине-красной наклейкой. Украинскими остались многие патрульные автомобили, форма службы авиационной безопасности и таможенниц, троллейбусные билеты. Кондуктор, отвечая на вопрос о стоимости проезда, слегка пугает: «Гривна двадцать пять копеек, - но, глядя на удивлённое лицо, добавляет сразу же, - 5 рублей».

Жители города пока путаются: «Перезвони на украинскую симку, слышишь?! Мне же в роуминге дорого!» - кричит женщина в трубку на весь салон. Здесь и общепит существует во временных рамках переходного периода, давая сдачу и российскими, и украинскими деньгами. Зато над входом в здание правительства Севастополя уже висит червлёный щит с золотым орлом, возвышающийся над табличкой в половину человеческого роста «ГУБЕРНАТОР ГОРОДА СЕВАСТОПОЛЯ». Находящийся рядом мемориал городов-героев ухожен. На золотые звёзды повязаны георгиевские ленточки. Больше всего цветов у Одессы. У неё же иконы, игрушечный мишка и пластмассовый зелёный танк.

Идеология неуверенно шагает прямо по буквам. На гранитной тумбе города-героя Волгограда чистая только часть «ГРАД»: на «ВОЛГО» видны следы клея, очевидно, державшего неофициальное «СТАЛИН». Тут же, рядом с полицейскими в новой российской форме, стоит патрульная «Лада» с синими украинскими номерами, рядом с надписью «ДПС» заметны отчётливо-грязные остатки трафарета «ДЕРЖАВТОIНСПЕКЦIЯ».

На северном равелине при выходе из Севастопольской бухты красуется красное «Слава ВМФ России». Многочисленные триколоры с гербом (словно штандарты, поднимаемые в местах присутствия верховного главнокомандующего) вывешены на балконах вдоль улиц. Единственный украинский (и то нарисованный) флаг я видел на остановке по дороге в Симферополь – рядом с граффити «Украина превыше всего». На одном из фуршетов мимо меня прохаживается татарин с медалью «За возвращение Крыма» на лацкане пиджака с отливом. Один из бойцов самообороны Крыма объясняет, что это Ленур Усманов – «наш татарин». Оказывается, есть «не наши», т.е. проукраинские.

В головах Украины меньше. Даже поколение, полностью выросшее в украинской автономной республике Крым, понимает русскую идентичность полуострова.

- Нам всегда в школе говорили, что есть Украина, а есть Крым, что мы немножко отдельно, мы особые, - чётко формулируют цивилизационный раскол студенты черноморского филиала МГУ. – Я узнала, что я – украинка, только когда впервые поехала за границу – мне пограничник сказал, - продолжает студентка филиала Плехановки Татьяна Юрлова.

Поколение соцсетей смотрит на киевские события разнообразнее, чем их преимущественно «телевизионные» родители. С жаром одни объясняют:

- Майдан куплен, конечно.
- Кем?
- Американцами!
- Есть факты?
- Конечно, об этом все говорят! – вероятно, так же и Репетилова убеждали в сумасшествии Чацкого.

Киевский студент Александр Шуров уверяет:

- У меня одногруппники просто зарабатывали на майдане.
Его севастопольская ровесница Татьяна Скрыль старается балансировать на грани:
- Да, кому-то платили, но мои киевские друзья выходили именно протестовать против власти и за движение в Европу.
Оказавшись в России теперь и административно, крымские студенты в один голос заверяют:
- Донбасс – часть Украины.
Слушающий наш разговор председатель русской общины Украины Константин Шуров не выдерживает, начиная объяснять, что «города-герои Киев и Одесса захвачены неофашистами», а «в Донбассе борются за правое дело против хунты».
- Вы же житель Киева, - опешиваю я.
- И что? – недоумевает он.
- Ваша страна разваливается на части. Вам не обидно?
- Моя страна – Советский Союз!
- Т.е. если Донбасс отделится и войдёт в состав России – это будет «правое дело»?
- Я – русский, Россия – моя Родина. Украина – искусственное образование. А Киев – это столица Киевской Руси...

Ему вторит киевский журналист Валентин Халецкий:

- Донецкая и Луганская области должны вернуться, как и Крым!

Я впервые сталкиваюсь с подобным феноменом лично. Эти выросшие в СССР с его общностью «советского народа» люди не имеют национально-государственного уровня идентичности, поскольку их страна распалась, а нового суверена они не признали. Питая тёплые чувства к городу (Киеву) и миру (русскому), они пропускают уважение к государству, в котором живут, считая нынешнюю украинскую власть захватнической и рассматривая любое расширение российских границ как позитивное явление независимо от последствий.
9 мая и 70-летие освобождения Крыма тут как нельзя кстати. По мнению таких людей, как господа Шуров и Халецкий, Украину снова надо освобождать. «Фашисты», «каратели», «бандеровцы» - они раз за разом эксплуатируют события Великой Отечественной войны, чтобы объяснить своё отношение к нынешним властям в Киеве.

А Крым мирный. Будто им назло. Крым радуется тому, что вернулся. Уровень адекватности простых людей кажется иногда более высоким, чем у экспертов. Крымчане, бывшие соотечественниками, но ставшие согражданами, простыми словами объясняют, что в украинском государственном проекте им не нравилось. А в российском нравится, хотя бы потому, что это гарантирует сохранение языка и идентичности.

На форуме, организованном Министерством культуры, чествуют города-герои и ветеранов. Зал встаёт, аплодируя им. И еще раз встаёт, когда звучит гимн Севастополя. Помимо ветеранов взорвать этот зал аплодисментами могут ещё напоминания о том, что Крым был преимущественно русским, а стал монопольно российским.

- Легендарный Севастополь, неприступный для врагов, - искренне выводят женщины всех возрастов – мужчины, конечно, вокальные аскеты. Но даже депутат Госдумы Роман Худяков еле заметно подпевает:
- Севастополь, Севастополь – гордость русских моряков!

Конечно, люди надеются на повышение уровня жизни. Таксист Владимир половину дороги от площади Нахимова до улицы Героев Сталинграда объясняет мне, что Сергею Меняйло «не удастся превратить площадь в Красную» (новоназначенный глава Севастополя запретил парковку на главной городской площади). «Потому что будут автобусы приезжать в сезон – где им вставать?» Вторую половину дороги Владимир, как любой профессиональный таксист знающий, как обустроить жизнь на Руси, пускается в макроэкономические рассуждения: «Гривна, сказали, только до 1 июня ходить будет. Так, люди, ясное дело, рубли у себя сохраняют, а гривнами стараются расплачиваться. А как ими платить, если их никто принимать не хочет? Зря переходный период так сократили…» Владимир сожалеет, что «народный мэр Севастополя» Алексей Чалый не захотел возглавить город: «Ясное дело, что политика – это грязь. Вот он и решил не мараться».

Из крымских федеральных чиновников с населением при помощи наглядной агитации общаются только двое. Председатель Госсовета Крыма Владимир Константинов, и и.о. главы республики Сергей Аксёнов с билбордов постоянно поздравляют крымчан и гостей полуострова с прошедшим днём Победы. Правда, Сергей Аксёнов – ещё и с Пасхой. Так что господину Константинову за ним не угнаться (по крайней мере, по количеству поздравлений).

По традиции перед выборами территорию метят еще и политической агитацией. В 2010 году по дороге из Севастополя в Форос Виктор Янукович обещал «Стабильность и процветание». Поначалу экс-президент без обиняков сообщал: «Виктор Янукович – наша надежда». Через пару километров он конкретизировал: «Янукович – надежда Крыма», а потом честно признавался: «Политику президента В.Ф. Януковича поддерживаем!» Теперь жанр тех щитов кажется трагикомичным.

14 сентября будут переизбирать крымский парламент – и Крым теперь при помощи билбордов открывает для себя российскую политическую реальность. «Победа за нами!» - плакаты «Единой России» явно делали профессионалы: справа – молодой солдат Победы 1945 года, слева – «вежливый человек» из 2014-го, в лишь левом нижнем углу нераздражающе синеет эмблема ЕР . Рекламы КПРФ и ЛДПР визуально почти нигде нет. Зато есть многочисленные щиты «Патриотов России» и один-единственный – партии «Женский диалог». При этом дорога в аэропорт Симферополя – место подсчёта агитационных бюджетов «Справедливой России». В терминал приезжаешь с ощущением, что экс-спикер Совета Федерации провожал лично: билбордов с ликом Сергея Миронова на участке в пять километров уместили минимум тринадцать.

Из Крыма улетаешь с ощущением, что эта история про то, что Россия подняла брошенное Украиной. Разговаривая с людьми, радующимися воссоединению, сложно даже вспомнить слово «оккупация», а употребить всерьёз – вовсе нельзя. Кого здесь теперь волнует, что Россия водила свои войска без погон и шевронов на территорию суверенного тогда государства. В неэкспертной среде здесь нет ненависти к своей бывшей стране и нынешним украинским властям, а молодёжь ещё и верит в суверенитет континентальной Украины. Ощущение эйфории сменилось чувством ожидания и надежды на будущее. Через три дня аэропорт столицы российской республики Крым, несмотря на искривление воздушных линий, стал чуть ближе к нам. «ЛАСКАВО ПРОСИМО» замазали белой краской.

Алексей Токарев