Рустам Валиуллин: пережил – и вперед
Рустам Валиуллин: пережил – и вперед
Участие в гонках чемпионата мира в Ханты-Мансийске одного из самых опытных и титулованных белорусских биатлонистов Рустама ВАЛИУЛЛИНА до последнего момента находилось под вопросом. Но в итоге все для спортсмена разрешилось благополучно, и он, получив шанс, уже в столице Югры рассказал обо всех непростых перипетиях сезона и превратностях судьбы, его преследовавших.
— Пожалуй, никогда ранее вам не приходилось так нервничать в вопросе отбора на главный старт сезона…
— Вы правы. Чемпионат для меня еще не начался, но эмоций уже забрал много. С проблемами попал-таки в Ханты-Мансийск. В принципе, это понятно — сезон складывается очень неудачно. Причем многое не заладилось в подготовительном периоде. В сентябре слег — тяжело заболел бронхитом. Пришлось принимать антибиотики, и последствия хвори ощущал ни много ни мало, а два месяца. В октябре пытался тренироваться, благо температуры уже не было, но получалось плохо — банально не хватало сил. Остаточные последствия болезни чувствовал долго.
— Затем приключилась неприятная ситуация с паспортом?
— Да. В том же октябре выехали на вкатку в финский Вуокати, но в Шенгенскую зону меня не пустили. Ситуация следующая: раньше можно было иметь визу в уже аннулированном паспорте при наличии нового документа. Однако правила изменились, к чему я не был готов. В итоге потерял тренировочное время, опять выбился из графика. В общем, одно к одному. Наконец, в январе опять слег после переезда из немецкого Оберхофа в итальянский Антхольц. Состояние было просто нерабочее.
— Как чувствуете себя сейчас?
— Конечно, не знаю, каких добьюсь в Ханты-Мансийске результатов, но собственное самочувствие сейчас удовлетворяет. Небо и земля по сравнению с тем, что было раньше. Гораздо лучше.
— Сбор в немецком Боденвайсе стал в этом отношении живительной вакциной?
— До этой работы много вместе с Юрием Юрьевичем (Альберсом. — Прим. «СП») думали, анализировали, размышляли над коррективами, которые надо внести в подготовку, начав ее едва ли не с нуля. А тренировочные и бытовые условия в Боденмайсе, действительно, соответствовали самым высоким требованиям. Надеюсь, что… Понятно, на что надеюсь, — на обретение свежести. Но давайте в этом вопросе не загадывать.
— Согласен. Однако о психологическом состоянии говорить можно и нужно.
— Признаюсь, было тяжело. Особенно перед Новым годом, после возвращения команды с трех первых этапов Кубка мира. Почувствовал, что стал чуть ли не чужим, ненужным… Очень неприятно. Ведь в жизни случаются и ошибки, и неудачи. От них никто не застрахован. Благо не оставили меня без поддержки Альберс и государственный тренер Александр Беляев. Я это оценил.
— Болельщики тоже не ставили на вас крест!
— Большое им спасибо. Ибо не считаю, что такое безразличное отношение ко мне было справедливым. Да, три этапа получились очень неудачными — провальными. Но, во-первых, это лишь три этапа, а во-вторых, все знали, как пришлось тяжело болеть. Поэтому мое личное мнение таково: нормальные человеческие отношения подобного не приемлют. В конце концов провалилась вся команда. Зачем же на кого-то спускать всех собак?! Но считаю, что справился с этими психологическими нюансами. Боль и обида ушли. Сейчас главное — гонки чемпионата мира.
— Ваше отношение к реалиям Ханты-Мансийска?
— Мне здесь всегда нравилось. Хорошо принимают, хорошее проживание, отлично кормят. Главное, чтобы не зарядили сильные морозы.
— Пока не сильные?
— О, это не морозы для Ханты-Мансийска, а детский сад!