Военный вальс, пленный немец и кровь на платформе. Как встречали агитпоезд, посвященный Победе

Агитпоезд "Цветы Великой Победы" больше недели путешествовал по Беларуси, прошел без малого три тысячи километров. Он выехал из Минска 24 апреля и останавливался в Осиповичах, Бобруйске, Гомеле, Жлобине, Могилеве, Орше, Витебске, Лиде, Скиделе, Гродно, Барановичах, Бресте. Главными организаторами акции стали БРСМ и Белорусская железная дорога.




Журналисты TUT.BY побывали на встрече поезда – на перроне вокзала "Минск-Пассажирский".

Ребята в форме образца сороковых, девушки с лентами в волосах

Праздничный состав встречали на первом пути первой платформы. Состоял он из вагона-музея, двух открытых платформ (с техникой военных лет и импровизированной сценой на колесах), а также из купейных вагонов, в которых жили участники агитпроезда и одного – товарного. Всего семь – "по количеству мирных десятилетий", как объяснили в пресс-релизе БРСМ.




Прибывающему поезду, символизирующему те поезда, на которых возвращались с войны деды, махали веточками с яблоневыми цветами и тюльпанами. Когда состав затормозил, из товарного вагона вышли ребята, одетые в форму образца сороковых. Их встречали девушки в одежде, стилизованной под то же время.


А на платформе на импровизированных площадках изображали войну. Тут ели солдатскую кашу или пробовали сало с лучком...







... а там – мнимые медсестры лечили мнимых раненых. По перрону возле "госпиталя" кто-то предусмотрительно разлил субстанцию, похожую на кровь. Корчился в судорогах парень, укрытый окровавленной простынью. Для пущей натуральности он кричал. Зрелище вызывало неприятные чувства. Оказалось, что актерами тут были студенты-медики.




Вдоль прибывшего поезда то и дело проезжал на лошади человек в казацкой бурке, позади которого вели привязанного веревкой "немца"...




Помимо студентов-медиков принимали участие в инсценировках и студенты Академии искусств.

Митинг возле вокзала. Много чиновников, мало ветеранов

Слева от железнодорожного вокзала устроили митинг. Парни в черных костюмах передавали друг другу: "А сейчас випы пойдут".

Среди випов было несколько представителей ветеранских союзов Минска и Беларуси. Некоторые из них, говорят, встречали победные поезда в Минске в сорок пятом.

Остальные выступавшие оказались чиновниками Мингорисполкома и различных ведомств, прямо или косвенно имевшими отношение к агитпоезду. Из министров на митинге был глава министерства образования Михаил Журавков.  

Там же выстроились автомобили "Победа" - участники автопробега "Победа одна на всех",  приехавшие из России.




Среди пришедших встречать агитпоезд в Минске было почти не видно пожилых людей. Хотя, пожалуй, именно им должны посвящаться такие мероприятия. И именно им стоило бы уступать первое слово.

Последние герои. "На парады хожу, чтобы не засидеться"

Пока выступали основные гости мероприятия, прямо возле журналиста TUT.BY протиснулся вперед пожилой мужчина в неприметной одежде.  Похоже, по возрасту присутствующие угадывали в нем ветерана и расступались. Это Михаил Гамза, ему восемьдесят три. Мы познакомились и узнали, что Михаил Трофимович ходит на все парады Победы. А сюда пришел, потому что ему интересно, да и он тут "часто ходит мимо", а еще "с больной ногой ходить надо больше – чтоб не засидеться".




– Когда война началась, мне было только 13 лет. Когда закончилась, значит, 18. Был в партизанах - в Столбцовском районе, Налибокской пуще. Там у нас было много отрядов – 12. Наш назывался – "Новиков", нас было 900 человек. А сейчас я в Минске живу.

От нас ветеран узнает, что агитпоезд еще не уехал, и протягивает: "А где он? Посмотреть бы".

До поезда от места, где продолжается митинг – максимум сотня метров. Но идем долго. Три года назад Михаил Трофимович упал, сломал бедро и пережил операцию. Теперь на одной ноге – протез. Слушает вопросы пригибаясь, потому что потеряно 30% слуха. Ребята-студенты и школьники, выстроившиеся у входа в вагон-музей в очередь, осторожно и как-то даже робко расступаются, когда видят пожилого человека.

"Сейчас, конечно, не верят некоторые, какая война была. Есть молодежь, которая разбаловалась. Говорят: какая там война, брахня!".

Внутри – военные экспонаты, которые помогли собрать организаторам белорусские музеи. Каски, винтовки Мосина, ППШ, экипировка советского летчика. Все можно потрогать. Но Михаил Трофимович, в отличие от молодых парней, ни к чему не притрагивается, осторожно осматриваясь по сторонам.

– Это ж надо, сохранили, – протягивает он.

– Похоже?

– Конечно. Все на моих глазах было.

В музее агит-поезда побывали многие из тех, кто встречал поезд, пока он  путешествовал по стране

В партизанском отряде у него самого был десятизарядный карабин. Когда он начинает вспоминать эпизоды из его личной рейсовой войны, молодежь в вагоне удивленно на него оборачивается.

– Идем на прорыв. Допустим, там дзот полицейский, немецкий. Взять надо. Мы, молодые, переодеваемся в грязную одежду, берем теленка – вроде пасем. А сами разузнаем до того, как охрана ходит. Там ужо нам дают шнур, и мы с теленком идем, а сами шнур подтягиваем под рельсы. Закладываем мину. А тогда уже сообщают, что из-под Бреста идет эшелон с немецкими танками. Часа не прошло – отошли в даль – а оно все пошло вверх… При мне взорвали четыре эшелона, еще до меня, может, подрывали. Отряд-то организовался еще раньше, чем я туда попал.

Вспоминает, что местное население и партизаны снабжали продуктами фронт.

– Пока я попал в отряд, мы с матерью работали – хлеб пекли. Вот вы живете дома. У вас мать испекла четыре-пять буханок хлеба, для себя оставили одну-две, а партизаны приходят – мать им остальные буханки отдает. А как? Надо было кормить фронт…

Девушка Татьяна, выполняющая функции экскурсовода, осторожно протягивает ветерану копию газеты сорок пятого. Такие же бесплатно раздавали на платформе. В газете – сообщение о безоговорочной капитуляции Германии и портрет Сталина. Михаил Трофимович благодарит и аккуратно прячет газету в портфель. 




Присев на предложенный стул, собеседник вспоминает, что в семье из семи братьев и сестер остался в живых один. Кто-то умер при Польше, в голодные годы, кто-то – в войну, другие уже сейчас – по возрасту.

Когда сообщаем, что сейчас придет фотограф, чтобы сделать портрет, Михаил Трофимович начинает беспокоиться:

– Дык, можа, шапку сняць? – спрашивает он и снимает верхнюю одежду.

На пиджаке под простенькой курткой медалей не надето. На наш вопрос о них Михаил Трофимович немножко теряется:

– Дык нам тогда нияких не давали наград. Как освободили – наши пошли воевать, аж до Одера. А я маладзейшы – сразу пошел работать, на тракторе. По работе так награды у меня есть – медаль, орден доблести…

На парад Победы в этом году один из тех, ради кого он и должен затеваться, прийти пообещал.