Осужденных заставляют работать в суде и милиции, но не все хотят мыть там полы

Источник материала:

31.01.2013 17:16 — Новости Общества

Наркоманы и алкоголики, нерадивые родители, проститутки и воры, оставленные судом на свободе, отбывают особое, домашнее наказание. Вот только испытания свободой проходят не все - примерно 10% получают срок за нарушение режима.

"Обезьянник" - так неофициально называют камеры дежурной части райотделов, куда помещают нарушителей уголовного или административного права

Напряженно сидя на стуле, задвинутом в угол одного из кабинетов уголовно-исполнительной инспекции РУВД Фрунзенского района, на меня угрюмо смотрит молодая женщина. Инспектор Сергей Трубач только что закончил составлять бумаги, которые сейчас понесет в Следственный комитет. Если с его доводами согласятся, этой ухоженной барышне придется провести в арестном доме, где встретят алкоголики и бомжи, до трех месяцев.

"Звонил, просил - выйди на общественные работы, это же всего 12 часов в неделю, да еще по приговору суда, - обращается ко мне инспектор. - Не послушала. Теперь вот думаем возбуждать уголовное дело по ст. 419 УК "Уклонение от отбывания наказания в виде общественных работ".

Женщина всхлипывает. Летом прошлого года ее, уроженку г.п. Ружаны Брестской области, признали виновной в краже, приговорив к общественным работам в 240 часов. Вот только ни в ГОМе, куда направили первоначально, ни в ЖЭСе, расположенном у дома, Наталья не задержалась. Посчитав невыход на работу нарушением, ее намерены привлечь к новой уголовной ответственности.

"В ГОМе ко мне плохо относились", - поднимает голову Наталья.

"А в ЖЭСе кто мешал? По твоей же просьбе перевели, только отрабатывай! Почему не выходила, ведь наказание суд назначил минимальное!" - отзывается Трубач. Наталья вжимается в стул - слово "отрабатывай" напоминает ей совсем о других обязанностях.

В уголовно-исправительной инспекции осужденных граждан, оставленных на свободе, регистрируют и начинают контролировать соблюдение режима

В РУВД нарушительницу, не скрывая, называют проституткой. Дочь военного, вернувшись из России, она осела в Минске, занявшись тем, что умеет лучше, чем мыть полы в "обезьяннике" ГОМа - проституцией. Белорусского паспорта у нее нет - только российский, с парнем, у которого жила в белорусской столице, поссорилась, уйдя из дома, первая судимость. Ну как при таких обстоятельствах согласиться мыть полы и подметать улицы в качестве бесплатной рабочей силы?

Регистрируя осужденных к отбыванию наказания дома, сотрудники милиции предупреждают: нарушение может стоить свободы

"Общественные работы - одно из самых мягких наказаний, которое выносит суд, - объясняет инспектор, - отбывают его, как правило, в суде и милиции - и прядок будет наведен, и осужденный под присмотром. В инспекции райотдела зарегистрировано около 50 приговоренных к общественным работам, но справятся с наказанием примерно две трети. Остальные из-за нарушений могут отправиться в арестный дом".

Осужденный к "домашней химии" Антон совершил 4 нарушения и может получить новый срок, на этот раз - в колонии

В соседнем кабинете достает шнурки из ботинок еще один кандидат на "посадку", только по иной, более жесткой статье. Во время утреннего рейда старший инспектор Николай Шорин и инспектор Евгений Турбинский, о работе которых мы рассказали, задержали нарушителя режима, осужденного к ограничению свободы без направления в исправительные учреждения открытого типа (ИУОТ) Антона. Помятого вида мужчина, от которого по кабинету разливается кислый запах перегара и грязного тела, перешел в категорию злостных нарушителей, не выполнив обязательные требования "домашней химии" - трудоустройство и нахождение в вечернее и ночное время суток по определенному адресу. Теперь у него четыре нарушения и перспектива привлечения к уголовной ответственности по статье 415 УК "Уклонение от отбывания наказания в виде ограничения свободы", наказание по которой - 3 года заключения.

Перед направлением в ИВС задержанного обыскивают, забирая личные вещи, которые не разрешено иметь при себе в камере

В кабинете Антон послушно снимает платок, ремень, какое-то украшение, долго вынимает из ботинок шнурки. Неожиданно длинные, они путаются в подрагивающих руках. Не от волнения - Антона привезли в райотдел из квартиры родителей, где тот, как пишут в милицейских протоколах, "распивал спиртные напитки" - пил водку, единственный алкогольный напиток, который признает.

Деньги и ремень у Антона уже забрали, остались шнурки...

Антон опечален ссорой с сожительницей, воспитывающей их общего ребенка. Ванечке два года и единственный источник дохода - 32-летний отец, который все никак не может достать шнурки из ботинок.

После вчерашнего шнурки достать непросто...

"Сам во всем виноват, - не дожидаясь оценки своих действий, обреченно говорит Антон. - Знал, что меня ищут, но не хотел перед людьми в таком виде появляться. Пью, не могу устроиться на работу - все моя вина. Но кому я нужен, инвалид?"

На мониторе рабочего компьютера инспектора Турбинского мерцают данные на Антона. С фотографии смотрит совсем другой - молодой, розовощекий мужчина. Сейчас это человек без возраста, усталый и обреченный.

В кабинете милиции Антон выглядит уставшим человеком без возраста

"Хотите чаю?" - протягиваю осужденному кружку горячего напитка, предложенного мне сотрудниками милиции. "Спасибо, - отказывается тот. - От чая давление поднимается, а мне нельзя - я инвалид, у меня артериальная гипертензия из-за трепанации черепа".

Медленно, слово за словом, Антон рассказывает об аварии, в которую попал много лет назад.

"В 2006 году у меня скутер был, мопедик, на котором попал в ДТП с автобусом. Трезвый, я ехал по правилам. Водитель меня не заметил и стал сдавать вправо, прямо на мопед. Ну, я врезался в столб, получил компрессионный перелом позвоночника и травму головы. В больнице трепанацию черепа сделали, сказали, что пластину в голову надо ставить, но не поставили из-за давления".

Третью группу инвалидности, хотя "надо было вторую", ему дали уже в республиканской больнице МВД, что находилась когда-то в Минске на улице Кальварийской, - Антона признали виновным в вымогательстве, приговорив к 5 годам лишения свободы.

Подробностями дела осужденный делиться не захотел: "Глупо получилось, на ровном месте. Просто попросили помочь. И сумма небольшая была, меньше тысячи долларов". "Долг, что ли, выбивал?" - задал вопрос инспектор, но ответа не получил.

Изъятые у осужденного вещи упакованы в то, что оказалось под руками - файлик для бумаг

Три года в колонии, замена на более мягкое наказание в виде исправительных работ - и он на свободе, где ждет невеста - кассирша из магазина. "Она хорошая, - с грустью говорит Антон, - родителям нравится, ребенка родила".

Исправработы Антон отбывал "на каком-то предприятии, уже не помню, как называется. Это экспресс-замена масла в автомобилях была. Проработал полгода, поругался с директором из-за зарплаты, перестал выходить, уволили по статье. И новый срок".

Не выполнившего условий приговора, Антона признали виновным в уклонении от отбывания наказания в виде исправительных работ, приговорив к году и восьми месяцам "домашней химии". Соблюдение требований в виде обязательного трудоустройства и нахождения в ночное время суток по определенному адресу оказалось не под силу и на этот раз. "Не надо было мне пить", - снова кается осужденный.

Устроившись на комбинат "Сукно", инвалид третьей группы с пенсией в 500 тысяч рублей и отец маленького ребенка стал регулярно выпивать.

"Это была длительная стадия, - не скрывает подробностей собеседник, - я употреблял алкоголь 10 месяцев каждый день. Или, может, 7 месяцев. Работал и употреблял, но немного, я же не свинья, - по 100-200 грамм водки ежедневно. Было плохо, но когда рвало, вроде легчало. Потом понял, что прекратить не могу, и лег в психиатрическую клинику в Новинках. Меня там долго лечили".

Почти сразу после Новинок госпитализировали в инфекционную больницу, где у Антона, по его словам, диагностировали цирроз печени. Зная, что подопечный находится на лечении, милиционеры контролировали его реже, чем остальных. Привыкнув к больнице, осужденный не стал сообщать о смене места жительства, когда ушел от сожительницы.

К нормальной жизни вернуться сложно. Поэтому подписать бумаги - и на новый срок?

"К нормальной жизни не могу вернуться, - горюет Антон. - То запью, то работу не могу найти. Да и заработать можно только неофициально, официальный оклад - небольшой, по полтора миллиона. А мне хотя бы пять, ребенок же".

"Сколько раз нам его отец звонил, - вспоминает инспектор Турбинский, - просил дать последний шанс. Выйдет, мол, из больницы - беру под свое крыло. Да где там. Прошел лечение, перестал выходить на работу и - в ту же пьянку".

По просьбе осужденного, из файлика, куда инспектор упаковал его небогатый скарб, достают мобильник - пока не в ИВС, можно звонить.

Последний разговор по мобильному телефону - с кем-то из знакомых. Родственники уже знают о произошедшем

"С домашними говорить будете?" - спрашиваю Антона. "Все знают, - мотает он головой. - К жене вчера вечером приходили, а из квартиры родителей забирали утром. Но кто будет помогать? Жена в декрете, а отец от меня отказался после первого приговора. Сказал: "Хочешь сидеть - сиди".

В пачке, изъятой у Антона, осталось несколько сигарет. Кто принесет ему завтра новую - в ИВС?

(оригинал новости)