Василий Семашко: В "зоне" я узнал, что мутантов не существует

Зона меня привлекает. Без специальных разрешений туда можно попасть только один раз в год – на Радуницу. В это время проходит своего рода "день открытых дверей", когда каждый желающий может попасть на территорию зоны под предлогом посещения могилы родственников, ведь невозможно реально проверить, где похоронены родственники. Я пользуюсь этим моментом, и в этом году на Радуницу тоже там побывал. 

Впервые в зону я попал в 2002 году, и с тех пор там мало что изменилось. Дома зарастают хмызняком и деревьями, поэтому лучше всего туда ездить в апреле, до того, как распускается зелень. Летом деревни в зоне – это море зелени. Дороги и подворья заросшие, дома скрыты в кустах – ничего не видно. 

В двенадцати километрах от АЭС находится научная станция Масаны – это одна из ближайших точек к Чернобыльской электростанции. Там постоянно вахтовым методом дежурят двое ученых, осуществляют наблюдение за метеорологической обстановкой, за флорой и фауной. Оттуда очень хорошо видна АЭС, многоэтажки Припяти, по краю этой деревни государственная граница проходит. Место довольно интересное. 

 

Мутаций никто еще не видел, за исключением профессора Бондажевского, который собрал коллекцию, не будучи в зоне наблюдения. Никто из ученых, с которыми я общался, еще не видел двуглавых телят или крыс-мутантов. Скорее всего, они существуют только в воображении автора игры "Сталкер" и ему подобных личностей.

 

 

В первый раз я поехал по собственной инициативе, нелегально, на велосипеде. Мне было просто интересно увидеть, что там происходит. В рамках проекта у меня была большая поездка, и в течение 20 дней я посетил территорию Беларуси, Украины и России, прилегающую к АЭС.

 

Могу сказать, что на белорусской территории обстановка самая хорошая: осуществляется наиболее строгий контроль этой территории. Очень порадовало, что все памятники погибшим в Великой Отечественной войне на территории Беларуси досматриваются, на них постоянно лежат венки и цветы, памятники подкрашивают, каждый год ко Дню Победы ремонтируют.

 

На территории, прилегающей к зоне, есть поселок Рудаков. В этой местности запретная зона проходит по краю трассы Хойники-Брагин. Дорога довольно оживленная: по ней ездят машины мародеров, которые пилят трубы: жители окрестных деревень пытаются кое-как выжить.

 

Место очень интересное: по одну сторону дороги формально жить можно, по другую сторону дороги формально жить нельзя, хотя уровень радиации одинаковый. По той стороне дороги, где жить можно, сеют поля, в этом году нерадивые председатели колхозов сжигали прошлогоднюю солому, с дымом которой в воздух поднимаются радионуклиды, попадая в организм человека.

 

Из Беловежской пущи в зону были завезены зубры. В радиационном заповеднике они чувствуют себя неплохо, размножаются. Лесники их подкармливают, а летом отпускают пастись на вольные хлеба. Из зоны поставляют много животных, убитых браконьерами, поэтому к дичи, подаваемой в белорусских кафе и ресторанах, следует относиться очень осторожно: мясо кабанов сильно накапливает радионуклиды. Поев котлетку из кабанчика из зоны, можно полгода провести на лечении.

 

В лесах очень много змей: там проживает черная гадюка, очень редкий вид.

 

 

Там нормально себя чувствует любая живность. Как говорят ученые, в условиях повышенной радиации организм начинает работать по-другому. Не хорошо, не плохо – просто по-другому идут некоторые процессы.

 

Деревни покинуты, все хаты давно разграблены мародерами. Много усилий приложили к этому и местные жители, у которых есть возможность бесконтрольно посещать зону по дорожкам и тропинкам.

 

Интересная черта чернобыльской зоны: деревни нежилые, а кладбище действует – туда приезжают хоронить родственников, умерших в других регионах Беларуси. Раз в год, на Радуницу туда приезжают жители деревень, многие привозят с собой детей и внуков, которые ни разу не были на родине предков.

 

 

Платить, я думаю, никому не надо, а пропуск выписывают. Как правило, администрация зоны отчуждения идет навстречу, и без проблем выписывает пропуск.

 

Интересная особенность зоны в том, что только с вышки работает сотовая связь. Для того, чтобы позвонить или выйти в интернет, надо карабкаться на высоту 20-30 метров.

 

 

Припять – это большой город, а деревень и поселков очень много. Быстрая эвакуация шла вблизи Чернобыльской АЭС, а вообще отселение шло до 1991-1992 года: границы зоны уточнялись, так как радиационное заражение шло крайне неравномерно, радиация выпадала пятнами. Например, под Гомелем, в Могилевской области есть места, где жить нельзя, в то время, как в 29 километрах от АЭС встречаются чистые территории. Но и в этой местности надо соблюдать определенные меры безопасности: не допускать попадания радионуклидов внутрь организма, более тщательно относиться к личной гигиене, контролировать пищу, сбор грибов, ягод, выпас коров.

 

На территории зоны отчуждения есть деревня Тульговичи, единственное место, где живут шесть человек. Власти оставили им энергоснабжение, телефонную связь, дважды в неделю туда приезжает автолавка, приходит врач, привозят пенсию. Это своего рода жилой островок в глубине зоны.

 

 

Живут старики. Дело в том, что радиация действует на людей по-разному: на молодых и детей сильнее, на стариков, у которых жизненные процессы не так активны, - намного слабее. В зоне старики доживают свой век, а вот молодым там жить нежелательно.

 

Зона живет своей жизнью. Туда приезжают туристы, художники как-то устроили перфоманс, разукрасив город изображениями людей, кто-то из фотографов провел фотосессию для Playboy. Украинская группа антитеррора "Альфа" тренируется в штурме зданий. В Припяти особенно ценится возможность снайперской стрельбы, потому что воздушные потоки на улицах имеют своеобразные завихрения, поэтому из города устроили своеобразный уникальный полигон.

 

После Чернобыльской катастрофы в лесном массиве был построен город Славутич. Интересно, что строили его шесть республик. Каждая республика прибывала со своим строительным поездом, везли с собой проекты домов, стройматериалы, даже крышки люков. Это город, где нет ни одной улицы: вся территория разделена на кварталы по имени столиц республик, которые осуществляли его строительство. Есть Таллиннский квартал, Бакинский, Ереванский, Тбилисский, и очень четко прослеживаются особенности национальной архитектуры: например, Ереванский квартал отделан розовым туфом.

 

Большая часть жителей работает на атомной станции, и каждый день специальной электричкой без пограничного контроля они добираются через территорию Беларуси на АЭС и обратно.

 

Общественного транспорта в городе нет. Основной транспорт – это велосипеды. Город очень красивый, уютный, уровень жизни в нем немного выше, чем в других городах: в 2006 году рабочие, которые занимались монтажными работами на крыше саркофага, получали 200 долларов в месяц.

 

 

Да, в этом отношении украинцы более открыты, чем белорусы, у них нет такой запуганности. Рассказывают, что процессы в останках реактора по-прежнему протекают. Температура повышена: официально она находится на уровне в 30°, неофициально говорили, что температура доходит до 60-80°. Это нормально. В остатках реактора прорублены тоннели, стоит научная аппаратура, проводится откачка воды – станция живет своей жизнью, проводятся работы по консервации. Станция была закрыта по настоятельным просьбам Америки и Европы, и консервировать ее будут еще очень долго, учитывая резкое сокращение финансирование после закрытия АЭС.

 

После Чернобыльской катастрофы провели серьезную работу по разделению коммуникаций третьего и четвертого энергоблоков. Третий энергоблок давал очень хороший КПД, поставляя электроэнергию в тот регион, первый и второй энергоблок могли бы работать и дальше. Люди рисковали своей жизнью, угробили свое здоровье для того, чтобы провести эту работу, но по политическим мотивам станцию закрыли. Сами работники АЭС очень недовольны и сожалеют об этом.

 

После того, как закрыли станцию, резко сократилось финансирование чернобыльских программ.

 

 

Человек может легально попасть в зону только на Радуницу. От себя я бы посоветовал иметь соответствующую обувь: там очень много змей, так что стоит смотреть под ноги. Отправляясь в зону, нелишне захватить с собой одноразовые маски наподобие тех, которые носили при эпидемии гриппа, потому что самое опасное в зоне сейчас – попадание радионуклидов внутрь организма с пылью и дымом. За пожарами там следят довольно строго, но пыль, которую поднимают машины приезжих, очень опасна.

 

Существуют и определенные правила поведения в зоне: там нельзя разжигать костров, ничего оттуда не выносить. Это запрещено законом, так как зона сейчас является музеем, и не стоит лишать потомков возможности увидеть остатки сельского быта тех времен.

 

 

Разворовали то, что надо. Остались фотографии. Интересно бывает зайти в дом, где жил фотолюбитель, посмотреть снимки, негативы, пленки. Есть и остатки быта советских времен: керамическая посуда, глиняные горшки, молочные бутылки.

 

 

Я общался с жителями, и очень интересно слушать рассказы о том, как проходила эвакуация. В этом году я встретился с большой семьей, которая приехала из подмосковного городка в деревню в пятнадцати километрах от АЭС. Люди рассказывали, что перед эвакуацией закололи поросенка, а приехав в Россию и измерив уровень радиации, поняли, что этого поросенка нужно было соответствующим образом захоранивать. Оказалось, что все вещи, одежда, даже паспорта и деньги, которые они взяли с собой, очень сильно фонили.

 

О катастрофе и о том, как нужно было себя вести, информации не было. Люди в то время сеяли поля, работали по хозяйству, когда радионуклиды сыпались на голову. Потом была комиссия по расследованию действий должностных лиц во время катастрофы, но от ответственности им благополучно удалось уйти, хотя, по существу, это был преднамеренный геноцид против народа: можно вспомнить хотя бы то, что не была проведена йодопрофилактика, из-за чего у многих развились тяжелые заболевания щитовидки.

 

 

Я узнал то, что мутанты существуют только в воображении их придумавших людей, - разве это не эксклюзив? Интересна сама психологическая обстановка зоны, особенно, когда ездишь один: когда на много километров нет ни души, чувствуешь энергетику зоны. Очень интересно наблюдать за тем, как быстро восстанавливается растительный и животный мир. В зоне очень много животных: когда я в последний раз ездил туда, видел двух лосей в трех метрах от своей машины, пять оленей, которые переходили передо мной дорогу. Видел стадо кабанов, нарушителей государственной границы, которые пришли с украинского леса, чтобы попастись на белорусском поле.

 

Очень интересно бывать в заброшенных деревнях. Одно дело видеть все это на фотографиях или телеэкране, другое дело – самому походить по этим деревням, посмотреть остатки быта. Интересно общаться с бывшими жителями этих деревень, которые раз в год на Радуницу собираются на родине своих предков, привозят своих детей, рассказывают о своей жизни там.

 

У нас, в отличие от Украины, не проводят организованных экскурсионных поездок в зону. Мотивы придумывают разные, но я не вижу смысла в запрете таких поездок. Я думаю, это было бы очень интересно и познавательно, и организованные поездки снизили бы количество нелегальных туристов, которым интересна эта зона.

 

 

Я думаю, координаты этой фирмы несложно найти в интернете. Стоимость поездки довольно высокая, и большую часть этой суммы оператор кладет себе в карман, не предоставляя за это никаких услуг. Для того, чтобы оправдать высокую стоимость поездки, придумывают различные мифы об опасности зоны. На сайте этой фирмы подчеркивают, что в зоне может быть организован обед из экологически чистых продуктов. Но ведь там не выращивают продукты. Там может быть только экологически чистая завезенная продукция.

 

Белорусская территория тоже довольно интересная. Если Чернобыльское ведомство пойдет навстречу, я уверен, что такие поездки будут действительно познавательными, люди увидят растительный и животный мир. В связи с предстоящим строительством белорусской АЭС люди могут узнать о последствиях, которые несет мирный атом. Особенно хорошо эти последствия видны с вышки: когда с высоты 20-25 метров смотришь на огромную безжизненную территорию, и где-то вдали виднеется маленькая Чернобыльская АЭС, поражаешься, сколько бед натворил небольшой реактор.