О новых веяниях в санкционной политике ЕС
С момента последней публикации, посвященной санкциям ЕС, прошло несколько месяцев. За это время законодателем ЕС не только приняты затрагивающие белорусский бизнес новые санкционные пакеты (пакеты против Российской Федерации и Республики Беларусь от 24 февраля, 18 июля и 23 октября 2025 г.) [i], но также претерпела существенную трансформацию и «антибелорусская» санкционная политика ЕС и судебная практика главного «санкционного» суда — Генерального (Верховного) Суда Европейского Союза (General Courtof the European Union). Кратко остановимся на двух значительных новшествах, которые следует учитывать нашим предпринимателям при планировании и ведении внешнеторгового бизнеса, а также прокомментируем некоторые подходы судебной практики ЕС к санкционным аспектам и изменения в этой практике.
Магистр юридических наук по предпринимательскому и налоговому праву США (LLM in business and taxation of the USA); арбитр из рекомендательного списка МАС при БелТПП; старший юрист практики разрешения споров ООО «Степановский, Папакуль и партнёры. Юридические услуги».
Систематическое проявление экстерриториального действия санкций ЕС и применения вторичных санкций
— Проявление экстерриториального эффекта санкций Евросоюза и применения против белорусского бизнеса вторичных санкций выразилось в том, что под европейские санкции, направленные против Российской Федерации, регулярно стали попадать субъекты права Республики Беларусь, и в санкционные списки «антироссийских» пакетов включаются белорусские предприниматели (т.е. неподъюрисдикционные ни ЕС, ни РФ лица), которые ведут бизнес с иными неподъюрисдикционными ЕС лицами (субъектами права РФ) за пределами ЕС (в пределах ЕАЭС). К примеру, пять системно значимых белорусских банков попали под вторичные санкции ЕС по причине наличия у этих банков экономических связей с банковской системой РФ, ведения международного (за пределами ЕС) бизнеса с банками РФ и содействия в проведении международных (за пределами ЕС) платежей.
Однако в своих законодательных актах и публичных заявлениях власти ЕС неоднократно отрицали наличие экстерриториального эффекта санкционных актов ЕС и, соответственно, подчеркивали отсутствие вторичных санкций. Более того, законодатель ЕС прямо противопоставляет себя в этой сфере законодателю США[ii]. Еще в далеком 1996 г. Совет ЕС принял «антиамериканский» так называемой «Блокирующий Закон» — Регламент «О мерах по защите от последствий экстерриториального применения законодательства третьего государства и по защите от основанных на таком законодательстве действий и их последствий»[iii]. Недавним «антибелорусским» Регламентом № 2025/1472[iv] Совет ЕС также вновь недвусмысленно продекларировал, что «ограничительные меры ЕС не имеют экстерриториального эффекта и не являются обязательными для лиц, учрежденных по праву третьих стран, включая Беларусь»[v].
Следовательно, теоретически (в силу прямого указания законодателя ЕС) белорусские предприниматели не связаны нормами санкционного (публичного) права ЕС, не обязаны его соблюдать и не должны подвергаться неблагоприятным последствиям его несоблюдения (т.е. попадать под вторичные санкции ЕС).Тем не менее в отсутствие обязательства по соблюдению норм публичного права ЕС некоторые белорусские субъекты бизнеса и даже их должностные лица все же пострадали из-за фактического экстерриториального действия санкционного законодательства ЕС.
Санкционный иммунитет как элемент экстерриториального публичного порядка ЕС
Регламентом № 2025/1472 законодатель ЕС продекларировал также экстерриториальность (вне зависимости от применимого к контракту права, места исполнения обязательства и места разрешения внешнеторгового спора) санкционного иммунитета подъюрисдикционных ЕС лиц, придав такому иммунитету признак публичного порядка ЕС в инвестиционных спорах между государством-членом ЕС и белорусским инвестором [vi]. После введения соответствующих норм в анализируемый Регламент (ЕС) № 765/2006 можно смело предположить, что в признании и (или) исполнении (а не только инвестиционного) медиативного соглашения, мирового соглашения, судебного или арбитражного решения, иного постановления, вынесенного за пределами ЕС, выигравшему дело белорусскому предпринимателю (даже неподсанкционному) в юрисдикции ЕС с большой долей вероятности будет отказано, если компетентный орган или суд ЕС обнаружит какой-либо санкционный элемент в цепочке исполнения договора (вне зависимости от места нахождения такого элемента) или установит какой-либо факт нарушения санкционного законодательства (даже за пределами ЕС).
Напомним, что до появления рассматриваемой экстерриториальной нормы санкционный иммунитет предполагал лишь санкционированное в юрисдикции ЕС освобождение резидента ЕС, нарушившего внешнеторговый договор, от ответственности за его нарушение по причине наличия санкционного признака или элемента, и возложение бремени доказывания обратного, т.е. отсутствия санкционного ограничения или запрета, на белорусского предпринимателя.
Некоторая позитивная трансформация санкционной судебной практики
Анализ недавней судебной практики главного «санкционного» суда Евросоюза (Генерального Суда Европейского Союза) свидетельствует о значительной, позитивной, трансформации судебного контроля за нормотворческой деятельностью органов ЕС в сфере принятия санкций. В последнее время все большее число физических лиц, чьи личные и экономические права и законные интересы нарушены нормативными правовыми актами ЕС (Директивами и Регламентами), выигрывает судебные споры у Совета ЕС, добиваясь одновременно своего исключения из санкционных списков (делистинга) и аннулирования (признания недействительными) соответствующих положений Директив и Регламентов, по причине существенного изменения обстоятельств.
Если ранее судьи Генерального Суда ЕС зачастую оценивали законность принятия акта санкционного законодательства, обоснованность включения в санкционный список и нахождения в нем конкретного индивида с формальной точки зрения (соблюдения Советом ЕС формы нормативно-правового акта и компетенции (полномочий) на его принятие), доверяя при этом одностороннему суждению Совета по определению «подсанкционности» (наличия критериев листинга) определенного лица, то теперь подходы европейских судов к оценке санкционного нормотворчества изменились.
В настоящее время вопрос о нахождении физического лица в санкционном списке ЕС рассматривается в первую очередь сквозь призму соблюдения основных прав и свобод человека, гарантированных Хартией фундаментальных прав человека Евросоюза[ix] и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод[x]. К числу таких прав и свобод европейские суды относят право на собственность[xi], право на свободу предпринимательства[xii], право на получение мотивированного обоснования любого решения (НПА), принятого государственным органом ЕС[xiii], а также право на справедливое судебное разбирательство[xiv]. Соответственно, бремя доказывания по существу наличия у конкретного лица признаков «санкционности» (наличия критериев листинга), целесообразности и обоснованности внесения индивида в санкционный список и нахождения там, переоценки существенного изменения обстоятельств, послуживших причиной листинга, судами ЕС однозначно возлагается на Совет Евросоюза. Именно по причине того, что Советом ЕС регулярно не выдерживается соответствующее бремя доказывания, Генеральный Суд ЕС стал удовлетворять требования иностранных физических лиц о делистинге.
В условиях санкционного прессинга и экстерриториального действия чувствительных «антибелорусских» санкций Соединенных Штатов, Европейского Союза и Британского Королевства, а также глобализации усилий в сфере санкционного контроля 39 (тридцатью девятью) государствами мира, участвующих в Коалиции по глобальному экспортному контролю (GECC)[xv], разумному белорусскому предпринимателю недопустимо игнорировать санкционные риски. Эти риски имеют экстерриториальный характер и могут разрушить любой международный бизнес вне зависимости от места его ведения.
Практическая опасность экстерриториального эффекта европейских санкций для белорусского бизнеса таится в том, что теоретически любой белорусский предприниматель может оказаться в «черном санкционном» списке ЕС по причине ведения этим предпринимателем бизнеса с субъектами права РФ. Вследствие этого становится опасным ведение бизнеса одновременно и на Запад (страны ЕС) и на Восток (РФ) белорусским субъекта права под одним и тем же фирменным наименованием, с использованием одного и того средства индивидуализации товаров, работ и (или) услуг (товарного знака, знака обслуживания).
В случае попадания под персональные санкции ЕС рекомендуем «подсанкционным» предпринимателям не отчаиваться и не бездействовать, а прибегать ко всем доступным механизмам правовой защиты с целью защиты своей деловой репутации и исключения из санкционных списков. В условиях либерализации санкционной судебной практики обращение в Генеральный Суд ЕС в Люксембурге для оспаривания решения о включении лица в санкционный список весьма целесообразно, возможно и осуществимо.
Нашим предпринимателям следует учитывать, что попадание под вторичные санкции ЕС может повлечь трудности или даже невозможность исполнения внешнеторговых контрактов, заключаемых нашими предпринимателями с резидентами иных государств, включая дружественные и нейтральные страны. Как демонстрирует внешнеторговая практика, контрагенты из дружественных и нейтральных государств стремятся соблюдать экстерриториальные санкционные ограничения и запреты США, ЕС и Великобритании и нередко предпочитают нарушить внешнеторговый контракт с белорусским предпринимателем, нежели попасть под вторичные санкции. Слоганы законодателей вторичных санкций «Мы не ведем бизнес с ними и вам не советуем», «Мы не будем вести бизнес с вами, если вы ведете его с ними», «Мы вас накажем, если с вашей помощью будут обходится санкционные ограничения и запреты», все чаще становятся предлогом для нарушения контрактных обязательств субъектами права различных стран мира. В сегодняшних реалиях требуется всестороннее юридическое и логистическое планирование внешнеторгового бизнеса, проведение его скрупулезного анализа на предмет всевозможных санкционных рисков, а также необходима тщательная проработка договорных условий и правильный выбор места разрешения споров. Услуги специалистов по рисковому анализу и планированию внешнеэкономического бизнеса, а также подготовке внешнеторговых контрактов стоят значительно дешевле, чем услуги иностранных адвокатов по делистингу, оспариванию положений санкционных актов, разблокированию денежных средств и иных активов.
И в довершение повторим данное нами ранее предостережение белорусским предпринимателям: в условиях непрерывных санкционных кампаний и глобализации санкционных усилий множества иностранных государств весьма рискованно кредитовать любого иностранного контрагента путем первоначального исполнения белорусским предпринимателем своего договорного обязательства в полном объеме.
[i]В, частности, «антироссийские» Регламенты Совета ЕС № 2025/395 от 24 февраля 2025 года и № 2025/2033 от 23 октября 2025 года; «антибелорусские» Регламенты Совета ЕС № 2025/1472 от 18 июля 2025 года и № 2025/2041 от 23 октября 2025 года.
[ii] См., например Информационное письмо Европарламента «Санкции ЕС: Ключевой инструмент внешней политики и политики в сфере национальной безопасности». — Раздел «Различия в санкционной политике ЕС и США». -Публикация 2024 г. (BRIEFING «EUsanctions: Akeyforeignandsecuritypolicyinstrument». — Title «DifferencesbetweenEUandUSsanctionspolicy». — Publication 2024).
[iii]Регламентот 22 ноября 1996 года № 2271/96 (COUNCIL REGULATION (EC) No 2271/96 of 22 November 1996. «Protecting against the effects of the extra-territorial application of legislation adopted by a third country, and actions based thereon or resulting therefrom»).
[iv] Council Regulation (EU) 2025/1472 of 18 July 2025 amending Regulation (EC) No 765/2006 concerning restrictive measures in view of the situation in Belarus and the involvement of Belarus in the Russian aggression against Ukraine.
[v] Пункт 6 Преамбулы Регламента Совета ЕС № 2025/1472 от 18 июля 2025 года.
[vi] Пункты 7 и 8 Преамбулы Регламента Совета ЕС № 2025/1472 от 18 июля 2025 года.
[vii]Первое и второе предложения пункта 7 Преамбулы Регламента Совета ЕС № 2025/1472 от 18 июля 2025 года.
[viii] Предложение первое пункта 8 Преамбулы Регламента Совета ЕС № 2025/1472 от 18 июля 2025 года.
[ix] Charter of Fundamental Rights of the European Union (2012/C 326/02).
[x] Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms (Rome, 4.XI.1950).
[xi] Статья 17 Хартии фундаментальных прав человека.
[xii] Статья 16 Хартии фундаментальных прав человека.
[xiii] Статья 41(2)© Хартии фундаментальных прав человека.
[xiv] Статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
[xv]О чем было заявлено по итогам саммита «Большой семерки» (G7) в г. Нью-Йорке в сентябре 2024 г. путём принятия Обновленного Руководства по осуществлению мер, препятствующих российскому экспорту и обходу санкций, в сфере промышленности (PreventingRussianexportcontrolandsanctionsevasion — Updatedguidanceforindustry).
