Юрий Дракохруст. Беларусь, Литва и все остальные: битва за АЭС

Во время сессии Парламентской ассамблеи ОБСЭ, которая проходит этими днями в Минске, постоянный комитет сессии большинством голосов отказался ставить на повестку дня литовскую резолюцию с резкой критикой Беларуси, в том числе по вопросу БелАЭС.

Блог Юрия Дракохруста на сайте «Радио Свобода»

В проекте резолюции, помимо призывов, адресованных Минску, соблюдать права человека, содержались также требования «обеспечить прозрачность строительства БелАЭС и приостановить проект, пока требования безопасности не будут выполнены».

Из 57 членов постоянного комитета за внесение литовской резолюции в повестку дня проголосовали всего 8 стран. Против высказались 20, включая Швецию, Чехию, Грецию, Австрию, Канаду и Великобританию. 29 государств воздержались.

Само по себе это решение не имеет такого уж большого значения, ОБСЕ — институция не очень внятная и влиятельная, форум парламентариев — скорее форум мнений, чем форум решений. Тем не менее голосование стало своеобразным тестом.

Конфликт между Минском и Вильнюсом по поводу АЭС в последнее время резко обострился. Сейм Литвы принял не только закон о запрете покупки электроэнергии с будущей АЭС в Островце, но и закон, трактующий строительство станции как «угрозу национальной безопасности Литвы».

В наше время слова подвержены крайней инфляции, но все же обычно формулировка «угроза национальной безопасности» влечет за собой и готовность предотвратить эту угрозу любой ценой.

Вынесем за скобки вопрос, насколько литовские опасения и претензии обоснованы, субъективно, судя по всему, более чем обоснованы, в Литве нет сколь-нибудь влиятельных политических сил, которые бы не то что одобряли строительство АЭС в Беларуси, но хотя бы относились к перспективе ее строительства и работы, как к огорчительной, но неизбежности. Литовское общество в этом вопросе весьма консолидировано.

В белорусском обществое, кстати, единства в этом вопросе гораздо меньше, последние опросы Белорусской аналитической мастерской показывают, что за строительство станции — отнюдь не большинство белорусов. Однако в Беларуси этот вопрос, в силу особенностей политической системы, определяется не мнением арифметического большинства.

Впрочем, так обстоят дела не только в Беларуси, скажем, решения об отмене смертной казни во многих странах Европы, когда они принимались, не были вердиктом большинства.

Нынешняя стадия конфликта уже по существу не предусматривает никакого диалога, вопрос стоит — кто кого. Разумеется, хотя бы по причине членства Литвы в НАТО, а Беларуси — в ОДКБ, совсем уж суровые решения вряд ли реальны, на самом деле любую цену Литва, так представляется, не будет платить за то, чтобы строительство станции было прекращено.

Но острота конфликта свидетельствует о том, что ареной борьбы становятся третьи страны, их мнения, их решения, их солидарность с тем или иным участником конфликта (или отсутствие этой солидарности).

Фактически Минск и Вильнюс становятся заложниками мастерства своей дипломатии. Причем, задачи литовской дипломатии выглядят заметно более сложными. Даже соседи Литвы, например, Латвия, до последнего времени не изъявляли большого желания становиться в строй «крестового похода» против БелАЭС. Безусловно, есть солидарность в рамках НАТО и ЕС, но где ее границы?

Литовской дипломатии нужно для успеха непременно выиграть, собрать многонациональную коалицию, которая бы оценивала угрозу со стороны БелАЭС точно так же, как ее оценивает Вильнюс и литовское общество. Белорусской дипломатии для успеха достаточно просто не проиграть.

Разные страны ЕС и НАТО имеют разные интересы и разное положение. От Вильнюса БелАЭС и правда всего 50 км, от Берлина, Парижа, Лондона — заметно дальше. И от Будапешта и Хельсинки — тоже неблизко, причем в Венгрии и Финляндии строятся АЭС, и тем же самым «Росатомом». Ну может строятся с большим толком, чем в Островце, может, кожух реактора там не падал, но вряд ли принципиально иначе.

Это даже не к тому, что литовцы кругом неправы, можно даже допустить, что абсолютно правы. Субъективно правы. Но у других стран — другие субъективные оценки угроз. Они столь же суверенны в своих оценках и решениях, как и Литва.

Президент Литвы Даля Грибаускайте подняла тему БелАЭС в беседе с президентом США Дональдом Трампом, помянув при этом недобрым словом также и «Северный поток-2», который строится не только Россией, но и союзниками Литвы, в частности, Германией. Ну может Трамп и правда поможет, велит не только Лукашенко прекратить строительство АЭС, но и Меркель — строительствл газопровода. Может и велит. Однако стоит заметить, что обилие целей, как правило, снижает возможности их достижения.

В этом смысле политика официального Минска выглядит более эффективной. Он демонстрирует готовность разговаривать по поводу АЭС и с Литвой, и с МАГАТЭ, предложение Александра Лукашенко о совместном с Литвой строительстве и эксплуатации станции, прозвучавшее на сессии ПА ОБСЕ, конечно же не Литве адресовано. А третьим странам — видите, какие мы хорошие, толерантные, как готовы к диалогу.

Когда одна сторона конфликта демонстрирует непреклонность, а другая — гибкость, пусть и лукавую, у сторонних наблюдателей возникает сильный соблазн занять сторону того, кто не злоупотребляет словами «вы обязаны нас поддержать».

При этом гибкость демонстрируется в разных измерениях, в том числе и в довольно неожиданных. На той же сессии ПА ОБСЕ белорусская делегация неожиданно не поддержала демарш российских коллег, которые выступили против резолюции о территориальной целостности Украины. А белорусская — не выступила. Это не значит, что поддержала резолюцию, что осудила Москву. Как можно? Просто обозначила некоторое отличие своей позиции от российской.

Это ничего не стоит в соперничестве с Литвой за симпатии третьих стран? Посмотрим. А может и стоит. И даже скорее всего стоит.

Ну, а голосование в постоянном комитете, где литовское предложение завалили — суммарный итог. 8 «за», это немного, прямо скажем. В ЕС вообще-то 28 стран и все они в ПА ОБСЕ входят.

Итог очень предварительный, промежуточный, парламентарии — не правительства. Тем не менее — итог.

Если Литве достаточно уверенности в своей правоте, то неважно, сколько стран ее поддержали. Если хотелось достичь все же реального результата, то он скромен.

Возможно, тут дело не в последнюю очередь в разных политических культурах. Наверно, в рамках литовской сказать, что мы чего-то не допустим (при том, что недопущение зависит не от них), а в результате допустить — это ок, они старались, они все же «угрозу национальной безопасности» припугнули, по крайней мере, заявили свою позицию.

В рамках политических культур, возможно, менее утонченных, если сказано — мы этого не допустим, а пришлось допустить, то это воспринимается, как существенный ущерб престижу.

Тоже, конечно, все относительно. Вот весь прошлый год говорили в Минске, что ничего мы не должны России за газ сверх цены, которую сами посчитали, а в апреле 2017 года как-то незаметно признали, что таки должны, и застенчиво заплатили. Но все же при этом не говорилось, что гадкая газпромовская цена — это угроза национальной безопасности, что костьми ляжем, но не заплатим.

Далек от того, чтобы учить чему бы то ни было литовцев. Но 8−20−29 по идее должно напоминать старую истину, что амбиции стоит согласовывать с амуницией. Речь не идет о том, что БелАЭС — такой уж чудесный проект. Речь идет о том, что формула «кто кого» в отношении этого проекта — возможно, не самая удачная, и не только для Беларуси, но и для Литвы. И компромисс в этом вопросе лучше, чем определенный ответ «они — вас».

Мнение авторов может не совпадать с точкой зрения редакции TUT.BY.